Аспекты индийского танца 001

classical_indian_dance_5

    Ветер пронзает ветви баньяна, листья колышутся в неведомом ритме. Воробышек придвигает своих птенцов ближе к себе и друг к другу, а перья его трепещут от блаженного ощущения родного тепла. Лилия расцветает, мягко, с изяществом расправляя лепестки, рождает свою неземную красоту, и дарит ее окружающему миру. Даже на самый легкий порыв ветра лес отзывается шелестящим хором листвы. Тает вершина горы, а ручей, изгибаясь своими контурами, устремляется все дальше вниз по её склону в долину. Восходит Луна, разливая яркий, успокаивающий свет, который как будто серебрится звеня колокольчиком, вибрирует в воздухе в такт ритмам ее лучей. Потоки ее живительного голубоватого света устремляются на все создания неба и земли, на обитателей лугов, полей, озер, рек и водоемов, которые, в свою очередь, отражают ее печальный, но ясный свет. Запечатлев эти прекрасные мгновения, человек, поразился увиденному, его ноги сами собой стали двигаться, подражая ритму и вибрациям окружающего мира, переходя в круговые движения и выражая одному ему ведомый ритм, тот, в котором изящество и красота природы, проведенные через восприятие человека сливались воедино с вибрациями космоса. Эта невидимая музыка космических сфер наполняла душу человека восторгом и трепетом, окуная его в живые потоки своих вибраций. От такого переполнения души внеземными чувствами, человек переставал принадлежать самому себе, и растворялся в Вечности Космоса, проявляющемся через его тело, и отражающимся в ритмах его движений. Эти ритмические движения были божественным актом творения телом и через тело, растворяющемся в частотах космических вибраций. Именно это состояние дало человеку изначальный импульс, который привел к возникновению первого на земле танца.
    {mosimage}В индийской традиции танец сохранился как подобие такого вот первородного танца человека. Для индийской культуры танец всегда был неземным проявлением материи через рождение божественных ритмов в движении. Танцовщица в процессе танца, восходила душой к божественному, космическому началу. В танце ее душа сливалась с Высшим божественным началом. Это было состояние отличное от состояний, возникающих в других жанрах искусства, так как в нем танцовщица была и инструментом и средством для выражения своего искуства, но еще и самим произведением своего искусства – искусства танца. Танцовщица была намного ближе к произведению своего искусства, нежели живописец, скульптор или архитектор, которые вынуждены были применять дополнительные материалы, непосредственно или частично, для создания своего произведения. Танцовщица же применяла только саму себя и свои природные дарования.
    Мало того, сам танец являлся актом творчества, создающим новые формы, но оставался при этом вне формы, так как перетекая из одного состояния в другое, из одной формы в другую, он проходил через постоянную изменяемость внешней формы, становясь, тем самым, формой вне формы. Танцовщица могла выразить танцем радость и гнев, разрушение и сотворение, но, при этом, сам танец не приобретал сущности того, что он выражал собою, не превращался в предмет своего выражения.
Танец образно иллюстрирует и любовь, и тоску любви, и безумное увлечение, но он не подпадает под влияние их чар. Сущность танцовщицы, исполняющей танец, остается неизменной, не зависит от содержания танца и не растворяется в его содержании. Танец не растворяется и не сливается со средой, которую он выражает. В отличие от других видов искусства, танец абстрагируется от видимых форм и проявлений, сам оставаясь бесформенным, но, в то же время, зависимым от глубины и качеств того духовного опыта, которым наполнена душа танцовщицы, и, который вдохновляет ее и проявляется ею, используя сущность танца.
 
{Mosmodule module=Begun}

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.